В плацкарт больше ни ногой: жара, шум и никакого покоя — почему такие пассажиры чувствуют себя королями
- 16:38 13 апреля
- Лера Егорова
Лето, полдень, поезд Москва — Воронеж. Девять часов пути в плацкартном вагоне, где каждый сантиметр пространства будто испытывает ваше терпение. Кондиционер едва справляется с июльской жарой на южном направлении, пассажиры обмахиваются всем, что попадается под руку, — кто веером, кто просто газетой. Знакомая картина?
Казалось бы, днём в поезде должно быть спокойнее: люди читают, слушают музыку в наушниках или просто смотрят в окно. Но реальность часто оказывается другой.
Первые два часа поездки проходят по привычному сценарию: вопросы о местах, поиски белья, очереди к кипятильнику и туалету. Проводник, молодой человек лет двадцати пяти, уже привыкший ко всем этим мелочам, ловко лавирует между сумками, которые ещё не успели убрать с проходов. Пассажиры постепенно устраиваются: кто‑то ложится, кто‑то берётся за книгу, кто‑то просто пытается отдохнуть, глядя в окно.
Но вот напротив одной из пассажирок садится мужчина лет сорока пяти. Ничего необычного: футболка, полиэтиленовый пакет, минимум вещей. Он ставит телефон рядом, достаёт банку энергетика, бутерброд — и через полчаса, не предупреждая никого, включает сериал. Без наушников. На полную громкость.
Громкие диалоги про ментов, фальшивые интонации, навязчивая музыка из сериалов нулевых — всё это заполняет пространство вагона. Даже проводник, проходя мимо, удивлённо оборачивается.
Пассажирка решается сделать замечание:
— Извините, не могли бы вы сделать потише или надеть наушники?
Мужчина будто не сразу понимает, что обращаются к нему:
— Что? А, вам мешает? Да я всегда так смотрю, мне нормально.
— Но мне, например, не нормально. Мы же в общественном месте.
— Я вот, например, дома сплю, когда жена телевизор смотрит. Думал, и вы так же, — с усмешкой отвечает он.
К разговору подключается пассажир с верхней полки:
— Молодой человек, вы не один едете. Давайте уважать друг друга.
После этих слов мужчина ворчливо выключает телефон. В вагоне наступает долгожданная тишина, постепенно становится прохладнее — и люди начинают засыпать.
Но покой длится недолго. Через час тишину нарушают детские голоса: дети играют в догонялки, бегая по вагонам. Взрослые делают замечания, но без особого напора. Пассажирка, которая уже успела немного вздремнуть, садится на полке, отпивает воды и видит: её сосед снова оживился.
— Ну теперь можно? Все же уже проснулись, — говорит он и снова включает сериал: «Валера, у нас срочный вызов!»
Женщина снова пытается договориться:
— Мне всё равно мешает. Это не фоновый шум, я не выбирала этот контент. Это всё равно что громко читать мне книгу вслух.
Мужчина смотрит с лёгким презрением и удивлением, потом вздыхает:
— Ладно. Подожду, пока вы выйдете. Там уже посмотрю.
Пассажиры переглядываются: понятно, что после её выхода в борьбу вступит сосед сверху. До Воронежа остаётся три часа. Мужчина лежит с телефоном, то включает экран, то выключает — но, к его чести, больше ничего не смотрит вслух.
Когда поезд начинает замедляться перед прибытием, пассажирка проходит по вагону и слышит новое: в другом отсеке подросток слушает музыку через Bluetooth‑колонку. Просто слушает, будто он у себя дома. И никто ему ничего не говорит , пишет автор дзен-канала 1520. Все о путешествиях.
И тут возникает вопрос: почему в поездах до сих пор нет чётких правил насчёт шума? Почему нельзя обязать пассажиров использовать наушники? Или ввести штрафы за громкое воспроизведение контента в общественных местах? Ведь комфорт каждого пассажира должен быть защищён — так же, как и запрет на курение или другие нарушения порядка. Разве мы не заслуживаем спокойного путешествия?