"Оставлю гнить на ветке, но в Россию не продам": хозяин мандариновых плантаций в Абхазии рассказал, почему так делает

Российские перекупщики снова позвонили с предложением купить мандарины по цене ниже себестоимости. Абхазский фермер рассказал, почему готов оставить урожай на деревьях, но не продаст его за бесценок.

Телефон зазвонил посреди сада. Очередной оптовик из России спокойно назвал цену за тонну мандаринов — на эти деньги даже сборщиков не нанять. Разговор закончился быстро. После этого стало понятно: лучше часть урожая останется на ветках, чем уйдет тем, кто перепродаст его в десять раз дороже.

Мандариновый бизнес — это не история про быстрый заработок. Сад заложили еще родители, работа идет круглый год: обрезка деревьев, полив, защита от болезней, зарплаты людям, удобрения, топливо, техника. Каждый сезон требует вложений, о которых многие покупатели даже не задумываются. Для них мандарин — красивая картинка к Новому году. Для фермера — результат года труда и серьезных расходов.

Схема повторяется каждую осень. Звонят "покупатели для России" с обещаниями забрать весь объем быстро и наличными. Когда доходит до конкретики, называют цену, которая едва покрывает расходы. Дальше начинается давление: "У вас же пропадет, лучше хоть что-то получить". Иногда добавляют про кризис и бедных россиян, но это не мешает потом продавать эти же мандарины в разы дороже на рынках и в магазинах.

Продавать в Россию нормально — это один из главных рынков сбыта. Проблема в том, как часто это пытаются делать. Приезжают люди, которые прямо говорят: "Абхазия нищая, вам любые деньги нужны, не согласны — найдем других". В такие моменты все внутри сжимается. Да, страна маленькая, у многих фермеров нет запаса прочности, но это не означает обязанность отдавать работу за копейки только потому, что кто-то привык покупать дешево.

Часть урожая каждый сезон действительно остается несобранной. Это тяжело, но иногда единственный способ не скатиться до уровня "лишь бы забрали". Если соглашаться на цены ниже себестоимости, сам толкаешь рынок к ситуации, где абхазские мандарины ничего не стоят. А потом будут удивляться, почему молодежь не хочет работать в сельском хозяйстве и уезжает из региона.

Многие думают, что фермеру все равно: продал хоть за что-то — уже хорошо. Но важны не только сегодняшние деньги, а последствия для следующего сезона. Если оптовики знают, что в конце концов можно выторговать минимальную цену, они каждый год будут специально выжидать и давить. Когда понимают, что часть урожая может остаться несобранной, если цена несправедливая, разговор меняется. Это не героизм и не романтика — попытка сохранить хоть какие-то правила.

Не все покупатели работают по такой схеме. Есть российские партнеры, с которыми сотрудничество идет годами: четкие договоренности, нормальные цены, уважение к труду. С такими можно подписывать контракты заранее, планировать объемы, вкладываться в качество. Но на одного честного партнера приходится несколько тех, кто приезжает с установкой "вы тут любой копейке рады". С ними разговор короткий. Однажды они сказали, что "абхазские мандарины никому не нужны, кроме России". Ответ был простой: значит, останутся на ветке.

Звучит грубо, но уважение к своему делу важнее денег, заработанных на унижении. Работники целый день стоят в саду, собирают, сортируют, грузят ящики. Когда после года без хорошего урожая — морозы ударили не вовремя или болезни съели половину сада — предлагают цену, которой "вполне достаточно для абхазского фермера", понимаешь: решается не только вопрос сделки, но и вопрос самоуважения. Если сам соглашаешься на несправедливость, почему кто-то должен относиться по-другому?

Торг, жесткие переговоры, желание каждой стороны заработать — это нормальная экономика. Проблема в обесценивании труда только потому, что фермер находится по одну сторону границы, а не по другую. Мандарины на абхазских деревьях ничем не хуже тех, что лежат на полках крупных сетей. В них столько же труда, солнца и земли. Если кто-то считает, что может получить это "за спасибо", то да — часть урожая останется на ветках. Потому что хуже гниющих мандаринов только ощущение, что сам согласился на роль человека без права на достойную цену.